Итоги с Владимиром Путиным: кризис и разложение российской армии.

1. Внешние угрозы для РФ Никакое военное строительство в государстве не представляется возможным, если политическое руководство страны не сформулировало взгляды на то, какие задачи предстоит решать Вооруженным силам (ВС), т.е. к войнам какого типа и с каким противником (какими противниками) Вооруженные силы должны быть готовы. В настоящее время в Российской Федерации приняты два открытых официальных документа, в которых идёт речь о геополитическом положении РФ, военных угрозах для РФ и состоянии ВС РФ применительно к данным аспектам. При этом один из них – «Военная доктрина Российской Федерации», утвержденная указом Президента в 2000 г., - отличается практически полным отсутствием конкретных формулировок. Гораздо конкретнее обнародованные Министерством обороны РФ в октябре 2003 г. «Актуальные задачи развития Вооружённых Сил Российской Федерации». Они следующим образом описывают геополитическую ситуацию и задачи ВС РФ. «Современный этап мирового развития характеризуется острейшими социально-экономическими конфликтами и политическими противоречиями. Конец биполярной блоковой системы привел к существенному изменению принципов стратегической стабильности в мире. Глобальная и региональная безопасность смещаются от более ясных вопросов войны и мира к менее определенным и более сложным политическим, финансово-экономическим, этнонациональным, демографическим и другим проблемам. Существуют константы безопасности для России. Россия своими тремя фасадами выходит на окружающее геополитическое пространство: западным, обращенным к евроамериканскому миру, южным, обращенным к весьма разнородному исламскому миру, и восточным – к Азии и к Азиатско-Тихоокеанскому региону. Поэтому естественный интерес для России с точки зрения национальной безопасности представляют Европейский, Ближневосточный, Средневосточный, Центрально-Азиатский, Азиатско-Тихоокеанский регионы. Вопреки многим оценкам, господствовавшим в первой половине 90-х годов, значение военной силы в постбиполярном мире не уменьшилось. Более того, в начале XXI века обозначились процессы повышения роли военной силы для обеспечения политических и экономических интересов государств мира, тогда как целый ряд политических институтов в сфере международной безопасности вступил в полосу жесткого кризиса. Это ставит на повестку дня задачу переосмысления всего комплекса вопросов, связанных как с основными аспектами международной безопасности, так и с принципами обеспечения национальной безопасности Российской Федерации. Сильные российские Вооруженные Силы имеют геополитическое значение. В условиях ослабления целого ряда международных институтов в сфере безопасности именно укрепление потенциала ВС РФ будет являться фактором, предотвращающим окончательный распад системы международных отношений, основанной на принципах международного права. Именно Вооруженные Силы Российской Федерации могут обеспечить глобальную стабильность в широком понимании данного термина». Далее в том же документе говорится следующее. «Произошла адаптация российской военной политики к новым глобальным реалиям. В рамках реформирования Вооруженных Сил и в целом военной организации в РФ и при разработке новых принципов российской военной политики учитывался новый уровень политических отношений с США и другими наиболее промышленно развитыми странами. Были пересмотрены некоторые ранее существовавшие основы военного планирования. В частности, произошло исключение из числа наиболее вероятных конфликтов, к которым готовились Вооруженные Силы страны, глобальной ядерной войны и крупномасштабных войн с использованием обычных вооружений с НАТО или иной возглавляемой США коалицией. Это дало возможность пойти на существенные сокращения ядерного потенциала и потенциала обычных вооружений без ущерба для безопасности страны. Большое внимание в подготовке войск (сил) стало уделяться, наряду с традиционными, таким формам боевых действий, как миротворческие, специальные, по борьбе с терроризмом, участию в локальных конфликтах и т.д.» Далее – приводятся некие представление об отношениях РФ с НАТО и США. «Отношения России с Организацией Северо-Атлантического договора (НАТО) определяются Римской декларацией 2001 года. Россия внимательно следит за процессом трансформации НАТО и рассчитывает на полное изъятие прямых и косвенных компонентов антироссийской направленности и из военного планирования, и из политических деклараций стран-членов Альянса. Однако, если НАТО сохранится в качестве военного альянса с существующей сегодня наступательной военной доктриной, это потребует коренной перестройки российского военного планирования и принципов строительства российских Вооруженных Сил, включая изменение российской ядерной стратегии. Россия рассчитывает на расширение сотрудничества с США в политической, военно-политической и экономической сферах, а также продолжение сотрудничества с США в сфере обеспечения стратегической стабильности и демонтажа наследия «холодной войны», на конструктивное взаимодействие с США в деле обеспечения региональной стабильности и нераспространения ОМП на региональном уровне. Россия поддерживает усилия по борьбе с международным терроризмом, в рамках антитеррористической коалиции, являющейся элементом глобальной стабильности и средством установления более справедливого нового мирового порядка. В отношениях с США Россия руководствуется необходимостью строгого соблюдения норм международного права и приматом собственных национальных интересов. Россия исходит из того, что, несмотря на отдельные различия в подходах к решению региональных проблем, консенсус должен быть найден на базе уважения норм международного права и взаимного уважения национальных интересов». Следует отметить, что заявления об «исключении из числа наиболее вероятных конфликтов, к которым готовились Вооруженные силы страны, глобальной ядерной войны и крупномасштабных войн с использованием обычных вооружений с НАТО или иной возглавляемой США коалицией» и о том, что «если НАТО сохранится в качестве военного альянса с существующей сегодня наступательной военной доктриной, это потребует коренной перестройки российского военного планирования и принципов строительства российских Вооруженных Сил, включая изменение российской ядерной стратегии» очевидным образом противоречат друг другу. Это противоречие проявляется в «Актуальных задачах» и в дальнейшем. В частности, при описании характера современных войн и вооруженных конфликтов говорится, что «характер применяемого в современных войнах вооружения диктует настоятельную необходимость наличия сил и средств для нанесения ударов по военным инструментам противника (дальнобойному высокоточному оружию, дальней авиации), находящимся за границами непосредственного района конфликта» и что «требуется превратить уже на первом этапе, в начальный период войны «бесконтактную» войну в «контактную», как наиболее нежелательную для противника, оснащенного дальнобойным ВТО». В настоящее время единственной страной мира (кроме самой РФ), ВС которой обладают дальнобойным высокоточным оружием (ВТО) и дальней авиацией, являются США. «Актуальные задачи» вполне определенным образом трактуют ситуацию в Центральной Азии и Азиатско-Тихоокеанском регионе. «Шанхайская организация по сотрудничеству (ШОС) играет важнейшую роль в обеспечении региональной стабильности в Центральной Азии и в Дальневосточном регионе. В случае дальнейшего укрепления политического и военно-политического потенциала ШОС сформируется зона мира и стабильности на Юго-Восточном и Дальневосточном направлениях, исключающая возникновение крупномасштабной военной угрозы. Если произойдет полная или частичная ренационализация политики в области безопасности государств региона, Россия вынуждена будет рассматривать регион как потенциальный источник этнических конфликтов, пограничных споров и общей военно-политической нестабильности». В документе имеется пункт «Особенности возможных военных действий на Дальневосточном стратегическом направлении». В нём, в частности, утверждается, что: 1. «Морские десантные операции и противодесантная оборона будут носить объемный воздушно-космическо-морской и наземный характер. 2. Важное влияние на устойчивость противодесантной обороны Дальнего Востока будет оказывать способность войск (сил) вести автономные боевые действия. 3. Недостаточный уровень развития транспортных коммуникаций, связывающих Дальний Восток с Европейской частью России, может негативно сказаться на ходе военных действий». Из этого пункта следует, что единственным потенциальным противником на Дальневосточном стратегическом направлении авторы документа считают США (и, возможно, Японию), а Китай не рассматривается в качестве такового, поскольку не имеет ни возможности, ни необходимости (в силу наличия протяжённой сухопутной границы) проводить морские десантные операции против РФ. По поводу характера будущих войн и конфликтов, строительства ВС и их боевой (оперативной) подготовке в «Актуальных задачах», с одной стороны констатируется, что «главной особенностью конфликтов нового исторического периода оказалось то, что произошло перераспределение роли различных сфер в вооруженном противоборс¬тве: ход и исход вооруженной борьбы в целом будет определяться главным образом противоборством в воздушно-космической сфере и на море, а сухопутные группировки закрепят достигнутый военный успех и непосредственно обеспечат достижение политических целей». С другой стороны, в дальнейшем идет речь почти исключительно о боевой подготовке Сухопутных войск, причем в основном в звене «взвод - рота – батальон». Например: «Особое внимание будет уделено подготовке соединений и частей к применению неполным составом. Для Сухопутных войск основу таких групп составляют мотострелковые подразделения, как правило, от взвода до батальона, что значительно повысит современные требования к тактической самостоятельности этих подразделений. Это обусловлено, в первую очередь, тем, что войскам в вооруженных конфликтах будет противостоять не типовой противник, а чаще всего состоящий из разнотипных по техническому оснащению и обученности его формиро¬ваний и применяющий тактику партизанских и диверсионно-террористи¬ческих действий». Авиации в рассматриваемом официальном документе посвящен один маленький абзац, а флот не упоминается вообще. В целом, создаётся впечатление, что данный документ писало сразу несколько авторских коллективов, имеющих существенно различные взгляды на военное строительство, а затем написанное ими было соединено чисто механически. Совершенно очевидно, что внутри Минобороны существуют острые противоречия между теми, кто не может не видеть изменения характера войн в последние 15 лет, и сторонниками «бронетанкового» мышления на уровне 40-х - 50-х годов прошлого века. Столь же очевидны противоречия между той частью политического и военного руководства, которая не видит смысла в противостоянии с США, и той, для которой такое противостояние является вероятной перспективой. В документе взгляды всех указанных групп были объединены чисто механически, без формирования единого смыслового поля. Таким образом, можно констатировать, что официальные взгляды военно-политического руководства РФ на внешние угрозы являются весьма противоречивыми и не вполне конкретными, но, в целом, в качестве основной угрозы воспринимаются, с одной стороны, США и НАТО, с другой, негосударственные, нерегулярные вооруженные формирования [внутри]российского или международного происхождения. Состояние обороноспособности РФ руководство страны считает, в основном, удовлетворительным. При этом, однако, противоречивость и неконкретность настолько заметны, что на основе существующих документов вряд ли можно вести военное строительство, адекватное нынешней международной ситуации. В частности, из них очень сложно определить потребное количество вооружений и военной техники (В и ВТ), которое необходимо приобрести для ВС РФ в обозримой перспективе, а также качественные параметры техники. Неясно также, к какого типа войнам и военным конфликтам должны готовиться ВС РФ: с противником, обладающим дальнобойным ВТО и дальней авиацией, или же с врагом, применяющим тактику партизанских и диверсионно-террористи¬ческих действий. Особое удивление вызывает упорное отрицание военно-политическим руководством страны существования китайской угрозы. Сегодня Вооруженные силы Китая строятся в соответствии с концепцией «стратегических границ и жизненного пространства», которая разработана для обоснования и правомочности ведения ВС Китая наступательных боевых действий. Концепция базируется на представлении, согласно которому рост населения и ограниченность ресурсов вызывает естественные потребности в расширении пространства для обеспечения дальнейшей экономической деятельности государства и увеличения его «естественной сферы существования». Предполагается, что территориальные и пространственные рубежи обозначают лишь пределы, в которых государство с помощью реальной силы может «эффективно защищать свои интересы». «Стратегические границы жизненного пространства» должны перемещаться по мере роста «комплексной мощи государства» (под ней понимается совокупность экономики, науки и техники, внутренней политической стабильности, военной мощи). Концепция КНР подразумевает перенесение боевых действий из приграничных районов в зоны «стратегических границ» или даже за их пределы, при том, что причинами военных конфликтов могут стать сложности на пути «обеспечения законных прав и интересов Китая в Азиатско-Тихоокеанском регионе (АТР)». Долговременная программа строительства вооружённых сил Китая состоит из трёх этапов. По окончании первого (2000 г.) ВС достигли способности защитить жизненные интересы Китая, в том числе путём успешного ведения локальных войн низкой и средней интенсивности по всему периметру границы, а также «эффективно сдерживать и устрашать потенциальных противников». На втором этапе (до 2010 г.) ВС должны превратиться в силу, «гарантирующую расширение стратегических границ и жизненного пространства». На третьем этапе (до 2050 г.) предполагается завершение формирования ВС, способных «одержать победу в войне любого масштаба и продолжительности с использованием всех средств и способов ведения вооруженной борьбы». Хотя указанная концепция не называет прямо направление, в котором будут расширяться «стратегические границы жизненного пространства» Китая, достаточно очевидно, что это может быть только Россия, в первую очередь, её восточные регионы, прилегающие к границе с Китаем, а также Центральная Азия, в первую очередь - Казахстан. Восточная Сибирь и Дальний Восток РФ обладают гигантской территорией и природными ресурсами при очень небольшом, причём достаточно быстро сокращающемся населении. Схожая ситуация имеет место в Казахстане. В Индокитае (другом потенциальном направлении китайской экспансии) ситуация во всех отношениях является прямо противоположной: недостаток территории и природных ресурсов при высокой плотности коренного населения. Индия в качестве направления экспансии, разумеется, рассматриваться не может – по меньшей мере, по причинам географического (между Китаем и Индией лежат Гималаи) и демографического (население Индии почти равно китайскому при гораздо меньшей площади территории) характера. То, что экспансия Китая будет вестись, главным образом, в направлении России, подтверждается как ведущейся в этой стране официальной пропагандой, так и характером военного строительства в КНР. Следует подчеркнуть, что в Китае вся полнота власти остаётся в руках коммунистической партии, поэтому как официальная пропаганда, так и научные труды находятся под полным контролем партийных органов и отражают исключительно официальную точку зрения. Потому ссылки на то, что рассуждения о возможной военно-политической экспансии КНР могут отражать позицию неких маргиналов, не имеющих реального отношения к реальной власти (как это нередко бывает в современной России), заведомо неубедительны. В настоящее время официальная китайская историография рассматривает действия России в отношении Китая, начиная с XVII века, исключительно как агрессию, а все договоры, кроме Нерчинского – Нерчинский договор был заключен 27 августа 1689 г., в соответствии с ним граница между Россией и Китаем существенно отличалась от нынешней; Китаю, согласно этому документу, принадлежали, если следовать нынешнему административному делению РФ, Амурская и часть Читинской области, Приморский и юг Хабаровского края, Еврейская автономная область. — “неравноправными” и “несправедливыми”. Во многих китайских источниках даже Нерчинский договор рассматривается как уступка со стороны Китая. Впервые территориальные претензии Китая к СССР были предъявлены в начале 60-х годов ХХ века. До сих пор они не были никаким образом дезавуированы. Несмотря на официальные заявления китайских властей о том, что никаких территориальных проблем между РФ и Китаем сегодня нет, содержание пропаганды не меняется, что означает возможность предъявления претензий в любой момент и моральную подготовку собственного населения к этому моменту. В сентябре 2006 г. Китай провёл беспрецедентные по масштабам десятидневные учения Шэньянского и Пекинского военных округов Народно-освободительной армии Китая (НОАК, официальное название ВС Китая), двух самых мощных по своему потенциалу из 7 китайских военных округов. Именно эти округа прилегают к границе с Россией, Шэньянский противостоит Дальневосточному, а Пекинский – Сибирскому военному округу ВС РФ. В ходе учений части Шэньянского ВО совершили бросок на расстояние 1000 км на территорию Пекинского ВО, где провели учебное сражение с частями этого округа. Передислокация проводилась как своим ходом, так и по железной дороге. Целями учений стали отработка навыков маневрирования армейскими соединениями на большом удалении от мест базирования и повышение уровня управления тыловым обеспечением войск. Подобный сценарий учений можно рассматривать только как подготовку к войне с Россией, причём отрабатывается именно наступление, а не оборона. Применительно к Тайваню (а также, например, к Юго-Восточной Азии) указанный сценарий не может иметь отношения из-за несравненно меньшей глубины театра военных действий (ТВД) и других природно-климатических условий (кроме того, на эти направления ориентированы другие военные округа НОАК). Отрабатывались глубокие наступательные операции на суше, в горно-степной местности, их объектами для Китая могут быть лишь Россия и Казахстан. Рельеф той местности, где проходили учения, аналогичен забайкальскому, а 1000 км – это примерное расстояние от российско-китайской границы по р. Аргунь до Байкала. Против Казахстана расположен Ланьчжоуский военный округ НОАК, он в указанных учениях участия не принимал и своих учений в указанное время не проводил. Подчеркнем еще раз, что учения проводили именно Шэньянский и Пекинский округа, приуготовленные к военным действиям против России. Следует подчеркнуть, что КНР не следует представлять в качестве иррационального агрессивного тоталитарного режима, его политическое руководство в высшей степени рационально. Однако перед этой страной стоит комплекс весьма серьезных проблем: демографических, экологических, экономических. Подробное их рассмотрение не является темой данного доклада, можно лишь сказать, что сочетание этих проблем таково, что решение одних ведет к усугублению других. Экспансия с целью захвата территорий и природных ресурсов в среднесрочной исторической перспективе является для Китая, возможно, единственным способом избежать серьезнейшего кризиса, угрожающего самому существованию этой страны как единого целого. О естественных направлениях подобной экспансии уже было сказано выше. Хотя экспансия эта, предположительно, будет носить, в первую очередь, экономический и демографический характер, нельзя исключать и прямой военной экспансии. Надо учитывать очень высокую роль ВС в политической жизни Китая (главным руководящим постом в китайской властной иерархии считается не пост генсека ЦК КПК и, тем более, не председателя КНР, а позиция председателя Центрального военного совета КНР), а также огромный резерв людских ресурсов. Очень высокая безработица среди молодежи и такая специфическая черта современного Китая, как «дефицит невест» (очень значительное количественное превышение мальчиков и юношей над девочками и девушками в молодых возрастных группах) делают высокие собственные потери в ходе боевых действий не просто допустимыми, но даже, в какой-то мере, и желательными для военно-политического руководства страны. С другой стороны, представление о НАТО как основном потенциальном военном противнике РФ кажется сегодня весьма сомнительным. Отражение политического, информационного, экономического давления на РФ со стороны Запада по сиюминутным вопросам, даже если трактовать такое давление как внешнюю угрозу, не носит военного характера и не может входить в круг задач ВС. Попытки переложить на ВС задачу отражения всех внешних угроз вообще, включая угрозы очевидно несилового характера, не могут способствовать ни готовности отразить эти угрозы, ни эффективности отражения. Официальная кремлевская пропаганда нередко вводит общество в заблуждение по поводу динамики развития Вооруженных сил НАТО в регионах, прилегающих к РФ. Группировка Североатлантического альянса в Европе за период, прошедший после окончания «холодной войны», подверглась радикальному сокращению, причем сокращение - продолжается. Так, на начало 1990 г. ВС 16 «старых» членов НАТО имели в Европе суммарно 24.344 танка, 33.723 боевых бронированных машин, 20.706 артиллерийских систем (артсистем) калибром более 100 мм, 5647 самолетов, 1605 вертолетов. На начало 2007 г. ВС 22 стран НАТО (16 «старых» и 6 «новых», бывших членов Организации варшавского договора, ОВД) располагали в Европе суммарно 13.514 танками, 26.389 ББМ, 16.042 артсистемами, 4031 самолетом, 1305 вертолетами. В частности, группировка США в Европе за указанный период сократилась с 5904 танков, 5747 боевых бронированных машин (ББМ), 2601 артсистемы, 626 самолетов и 243 вертолетов до 130 танков, 697 ББМ, 247 артсистем, 203 самолетов и 48 вертолетов. Силы Бундесвера, традиционно являющегося основной ударной силой НАТО в Европе, уменьшились с 7000 танков, 8920 ББМ, 4602 артсистем, 1018 самолетов и 258 вертолетов до 1904 танков, 2404 ББМ, 1370 артсистем, 381 самолета и 189 вертолетов. Динамика численности и вооружений группировки НАТО в Европе Вопреки широко распространенному в России мнению, сокращение вооружений странами НАТО лишь в очень незначительной степени сопровождается его обновлением, в основном происходит лишь перераспределение техники из ВС США, Германии, Голландии в «периферийные» страны (Норвегию, Данию, Испанию, Португалию, Турцию, Грецию, Польшу). ВС стран блока располагаются только на национальных территориях (исключение, естественно, составляют войска США в Европе, сократившиеся, как было сказано, до незначительных размеров). Прием в НАТО стран Восточной Европы заметно ослабил блок в военном отношении, т.к. ВС НАТО постоянно сокращающимися силами должны оборонять постоянно увеличивающуюся территорию. ВС «новых» членов НАТО с военно-технической точки зрения до сих пор не интегрированы в ВС альянса, они по-прежнему, в значительной мере, оснащены устаревшими В и ВТ советского производства, перевооружение на западные образцы происходит лишь в Польше, причем невысокими темпами. Кроме того, как показывает операция НАТО в Афганистане, страны континентальной Европы сегодня не готовы к ведению каких-либо серьезных войн по соображениям психологического характера. Их чувствительность к собственным людским потерям приближается к пределу, за которым их армии уже нельзя будет считать армиями в традиционном, «старом» понимании этого слова. ВС этих стран с различной скоростью эволюционируют в направлении превращения во «всемирное Агентство по чрезвычайным ситуациям с полицейскими функциями». Сказанное не относится к ВС англосаксонских стран (хотя ВС Великобритании находятся в «промежуточном состоянии» между ВС США и ВС стран континентальной Европы), однако они на сегодняшний день истощены ведением кампаний в Ираке и Афганистане. Одной из главных причин истощения является наемный принцип комплектования ВС, о чем подробнее будет сказано ниже. При этом ВС США располагают уникальными возможностями по проецированию силы в любой регион земного шара и ведению т.н. «сетецентрической войны». Последняя концепция подразумевает превращение ВС в единый разведывательно-ударный комплекс, позволяющий в реальном масштабе времени выявлять цели и немедленно наносить по ним удары. Хотя в полной мере эта концепция в США пока не реализована, работа в этом направлении ведется очень активно. Однако ее реализация, позволяя одерживать победы в классических войнах, не обеспечивает успешного ведения противопартизанских войн, а также войн с противником, располагающим возможностями для ведения асимметричных действий и/или значительным потенциалом стратегических ядерных вооружений. Достаточно высоким уровнем боеспособности располагают ВС Турции, однако они во многом архаичны по своей организации и оснащению В и ВТ, поэтому не имеют возможности вести крупномасштабные боевые действия на большом удалении от собственных границ. В связи с изложенным, представляется не целесообразным фактический выход РФ из Договора об обычных вооруженных силах в Европе (ДОВСЕ). Претензии, которые предъявляет Москва к этому ДОВСЕ, формально обоснованны, но фактическая ситуация такова, что для РФ сохранение договора несравненно целесообразнее, чем его разрушение. Во-первых, жалуясь на ограничения, которые накладывает на нас ДОВСЕ, Россия хронически не способна выбрать даже ту квоту, которая положена ей по этому договору. Во-вторых, НАТО еще в большей степени не выбирает своих квот. Сегодня НАТО в зоне ДОВСЕ превосходит РФ по танкам и ББМ в 2,67 раза, по артиллерии в 2,71 раза, по самолетам в 2,05 раза, по вертолетам в 2,92 раза. При этом по абсолютному размеру ВВП страны НАТО превосходят Россию в 28,82 раза, при пересчете по паритету покупательной способности – в 16,47 раза. Отказываясь от договора, причем делая это в конфронтационной манере, мы предоставляем возможность НАТО перевести свое экономическое преимущество в военное, т.е. от нынешнего чисто символического превосходства перейти к подавляющему. Борьба с «международным терроризмом», под коим принято подразумевать, прежде всего (хотя и не только) действия радикальных исламских группировок, превращена сегодня в своего рода «всемирный фетиш». Как показывает практика последних лет, для правительств многих стран, включая РФ, лозунг «борьбы с терроризмом» стал удобным пропагандистским прикрытием для решения политических задач внутри и вне собственной страны. Под этим же лозунгом в большинстве стран проводятся учения ВС с такими легендами, которые заведомо не могут иметь отношения к данной форме вооруженной борьбы. Без особого преувеличения можно сказать, что совместными усилиями Вашингтона, Москвы, Лондона и др. лозунг «борьбы с международным терроризмом» успешно доведен до абсурда. При этом, как и до 11 сентября 2001 г., борьба с формированиями партизанского и диверсионно-террористического типа не может быть главной задачей ВС. Для решения этой задачи предназначены специальные подразделения, численность личного состава которых составляет порядка 1% от общей численности ВС, при поддержке в отдельных случаях со стороны артиллерии и фронтовой авиации. Задействование крупных группировок различных родов войск возможно лишь в редких ситуациях, когда противником являются значительные по численности и хорошо вооруженные формирования. Однако в этом случае боевые действия уже вряд ли можно классифицировать как борьбу с терроризмом. Если говорить о российском опыте, то обе чеченские войны с юридической точки зрения гораздо правильнее было квалифицировать не как «контртеррористическую операцию», а как «подавление вооруженного мятежа, направленного на отторжение от России части ее территории». С военной точки зрения на отдельных (в основном – начальных) этапах обеих войн имела место классическая форма боевых действий «армия против армии», в другие периоды шла противопартизанская (для ВС РФ) война. «Контртеррористическую» форму боевые действия, фактически, приняли в конце 2001 – начале 2002 гг., именно после этого начался вывод большей части войсковой группировки с территории Чечни, поскольку при такой форме боевых действий в их наличии отпала необходимость. В обозримой перспективе повторение подобной ситуации возможно лишь в том случае, если оружие против России повернут чеченские силовые структуры, контролируемые нынешним президентом ЧР Рамзаном Кадыровым. Подобный вариант, разумеется, не исключен, но, в любом случае, он не может рассматриваться в качестве основной военной угрозы для РФ, на парирование которой направлено военное строительство в целом. Создание сепаратистских структур с фактическими функциями государств в других регионах РФ возможно лишь в том случае, если начнется полный развал Российской Федерации. Этот вариант, к сожалению, также не исключен, однако он будет означать полномасштабную гражданскую войну. Ориентировать ВС на ее ведение вряд ли целесообразно. Возможность проникновения на территорию РФ террористических группировок извне пока представляется чисто гипотетической. Видимо, она реализуется лишь в случае полного хаоса и войны «всех против всех» в регионе Ближнего и Среднего Востока. Выводы. • На высшем политическом уровне не разработана ответственная и реалистичная концепция военных угроз, с которыми страна сталкивается сегодня и будет сталкиваться в среднесрочной и долгосрочной перспективах. Что фактически приводит к отсутствию в обществе и государстве не только ориентиров, но и серьезных мотивов для военного строительства. • Особое удивление вызывает игнорирование - как в теории, так и на практике - фактора потенциальной военной угрозы со стороны Китая, руководствующегося экспансионистской концепцией «стратегических границ и жизненного пространства». • Борьба с формированиями партизанского и диверсионно-террористического типа не должна быть главной задачей ВС. Угроза изрядно мифологизированного «международного терроризма» не может служить ориентиром для военного строительства. • Сохранение договора ДОВСЕ для РФ целесообразнее, чем его разрушение, поскольку Москва, во-первых, имеет достаточный потенциал роста в рамках квот, предоставляемых договором, во-вторых, заинтересована в том, чтобы существующий военный диспаритет между силами России и стран НАТО в Европе не принял подавляющего характера. 2. Военное строительство в РФ в период после 1999 г. Описывать процессы, происходившие в ВС РФ в последние 8 лет («благословенный») период пребывания на посту президента РФ Владимира Путина), можно лишь при наличии «точки отсчета» и базы для сравнения. Не имеет смысла сравнивать ситуацию в ВС РФ с ситуацией в ВС СССР. Во-первых, с момента распада Советского Союза прошел уже достаточно большой срок. Во-вторых и главных, задачи, стоящие перед ВС РФ, кардинально отличаются от задач, стоявших перед ВС СССР. Это, к сожалению, очень слабо осознано военно-политическим руководством страны и обществом в целом, но объективно это именно так. Поэтому сравнение логичнее проводить с ситуацией в 1990-е гг., тем более что именно так поступает официальная пропаганда, представляя эпоху Ельцина как годы «позора и провала», а эпоху Путина – как время «восстановления былой мощи Вооруженных сил». Кроме того, целесообразно рассмотреть, насколько состояние ВС отвечает тем задачам, которые перед ними стоят. 2.1. Расходы на оборону Анализ расходов на оборону в РФ чрезвычайно затруднен из-за того, что структура этих расходов, открытых для граждан Российской Федерации, в каждый отдельный год очень сильно отличается от любого другого года. При этом внутреннее содержание формально открытых статей также анализу не поддается. Поэтому можно привести таблицу, показывающую общие суммы оборонных расходов в постсоветский период. Период Расходы на оборону в млрд. руб. Расходы на оборону в млрд. долл. 1993 3,115 3,34 1994 40,626 18,43 1995 59,378 13,04 1996 80,185 15,65 1997 104,317 18,03 1998 81,765 8,42 1999 93,702 3,84 1993-99 80,75 2000 143 5,08 2001 218,924 7,5 2002 282,4 9,01 2003 345,7 11,27 2004 413,701 14,36 2005 550,133 19,17 2006 668,3 23,74 2000-2006 90,13 Ежегодные оборонные расходы в долл. США Оборонные расходы "ельцинского" и "путинского" периодов Можно отметить, что лишь начиная с 2005 г. расходы на оборону РФ стали превышать таковые в период правления Б. Ельцина (если исключить катастрофические в экономическом смысле 1993 и 1998-99 гг.). В целом, разумеется, расходы на оборону в эпоху Путина выше, чем в эпоху Ельцина. Однако само по себе это не означает ничего, важно, как именно расходуются данные средства. 2.2. Стратегические ядерные силы (СЯС) Стратегические ядерные силы, позволяющие уничтожить любую страну в течение получаса, на сегодняшний день и на сколько-нибудь обозримую перспективу являются единственным фактором, позволяющим считать Россию великой военной державой. Благодаря им страна может не беспокоиться о своем суверенитете. Сегодня мы можем констатировать: то, что произошло с СЯС в период после 2000 г., можно считать самым большим провалом политики президента В. Путина, перечеркивающим все достижения в области военной политики, даже если считать, что таковые достижения наличествуют. После краха СССР России достались вся морская составляющая советских СЯС, а также часть наземной и воздушной составляющих. При этом можно сразу исключить из рассмотрения межконтинентальные баллистические ракеты (МБР) РС-10 и РС-16, атомные ракетные подлодки (ракетные подводные крейсера стратегического назначения – РПК СН) проектов 667А, Б и БД, стратегические бомбардировщики Ту-95К и К22, значительное число которых получила Россия в конце 1991 г. Они уже тогда не отвечали современным требованиям, в основном выработали свой ресурс, а, отчасти, ещё и подпадали под сокращения в соответствии с советско-американскими договорами ОСВ-2 и СНВ-1. Поэтому уже в 2001 г. (самое позднее) этих вооружений так или иначе не было бы в составе ВС независимо от формального названия нашей страны, её политического устройства и состояния государственных финансов. Рассматривать следует только те ракеты, подводные лодки и самолёты, которые реально обеспечивали ядерное сдерживание и продолжают это делать по сей день. Из таковых на начало 1992 г. РФ имела: - в Ракетных войсках стратегического назначения (РВСН) – 170 МБР РС-18 (по 6 БЧ на каждой), 204 МБР РС-20 (по 10 БЧ), 46 МБР РТ-23, в т.ч. 36 железнодорожного базирования (по 10 боевых частей (БЧ)), 207 мобильных МБР РС-12М «Тополь» (по 1 БЧ), всего 627 МБР с 3727 БЧ; - в Военно-морском флоте (ВМФ) – 14 РПК СН пр. 667БДР (по 16 БРПЛ Р-29Р по 3 БЧ на каждой), 6 РПК СН пр. 941 «Тайфун» (по 20 БРПЛ Р-39 по 10 БЧ), 7 РПК СН пр. 667БДРМ (по 16 БРПЛ Р-29РМ по 4 БЧ), всего 27 РПК СН с 456 БРПЛ, 2368 БЧ; - в Военно-воздушных силах (ВВС) – 22 бомбардировщика Ту-95МС16 (по 16 крылатых ракет на каждом, т.е. всего 352 КР). Итого: 1083 МБР и БРПЛ с 6095 БЧ, 22 самолёта с 352 КР. Всего 6347 зарядов (БЧ и КР). В последний день 1999 г. президент РФ Б. Ельцин передал своему преемнику следующий состав СЯС: - в РВСН – 150 РС-18, 180 РС-20, 46 РТ-23, 360 мобильных «Тополей» и 20 «Тополей-М» РС-12М2 шахтного базирования, всего 756 МБР с 3540 БЧ; - в ВМФ – 11 РПК СН пр. 667БДР, 2 «Тайфуна» (ещё 1 был переделан для испытаний БРПЛ «Булава», боевых ракет он не нёс), 7 РПК СН пр. 667БДРМ, всего 20+1 РПК СН с 328 БРПЛ, 1376 БЧ; - в ВВС – 15 Ту-160 (по 12 ракет на каждом), 31 Ту-95МС6 (по 6 ракет) и 35 Ту-95МС16, всего 81 бомбардировщик с 926 КР. Итого: 1084 МБР и БРПЛ с 4916 БЧ, 81 самолёт с 926 КР. Всего 5842 заряда. Таким образом, за 1990-е годы СЯС возросли на 60 носителей и утратили 505 зарядов. Увеличение числа носителей произошло за счет изготовления 72 мобильных и 20 шахтных «Тополей» и 7 бомбардировщиков Ту-160 (6 из них - в начале 1990-х, один - в конце), а также возвращения из Белоруссии 81 мобильного «Тополя», из Казахстана – 40 Ту-95МС, с Украины – 8 Ту160 и 3 Ту-95МС. Сегодня бытует представление, что возврат части экс-советских СЯС из соседних стран в Россию был вещью само собой разумеющейся, хотя в тех далеких историко-геополитических условиях гораздо реальнее было потерять их полностью. Кроме того, в 1996 г. в Северодвинске была заложена головная лодка пр. 955, которая должна была нести 12 новых БРПЛ Р-30 «Булава». Уменьшение числа зарядов произошло потому, что все списанные из состава СЯС 44 МБР и 128 БРПЛ (на 7 РПК СН) были многозарядными (всего на этих ракетах было 1352 заряда), а принятые 173 «Тополя» - моноблочными. К началу последнего полного года (2007) президентства В. Путина Россия располагает следующим составом СЯС: - в РВСН – 123 РС-18, 76 РС-20, 246 мобильных «Тополей» (в т.ч. 3 «Тополя-М»), 44 шахтных «Тополя-М», всего 489 МБР с 1788 БЧ; - в ВМФ – по 6 РПК СН пр. 667БДР и БДРМ (и тот же экспериментальный «Тайфун» под «Булаву»), всего 12+1 РПК СН с 192 БРПЛ, 672 БЧ; - в ВВС – 15 Ту-160, по 32 Ту-95МС6 и МС16, всего 79 бомбардировщиков с 884 КР. Итого: 681 МБР и БРПЛ с 2460 БЧ, 79 самолетов с 884 КР. Всего 3344 заряда. Динамика потенциала РВСН Динамика военно-морской компоненты СЯС Динамика военно-воздушной компоненты СЯС Таким образом, за период с 2000 по 2007 гг. СЯС утратили 405 носителей и 2498 зарядов. За время правления В. Путина произведено всего 27 ракет, т.е. более чем в 3 раза меньше, чем за «лихие» 1990-е годы, и 1 Ту-160, т.е. в 7 раз меньше, чем в 1990-е годы. Списано 440 МБР и БРПЛ с 2483 БЧ, 2 Ту-95МС, потерян в катастрофе 1 Ту-160. Таким образом, если в 1990-е годы унаследованный от СССР стратегический потенциал, в целом, удалось удержать на прежнем уровне, то с 2000 г. происходит его сокращение, принимающее обвальный характер. Причем тенденции развития ситуации следует признать однозначно негативными. В случае с РВСН руководство России изначально оказалось заложником решений, принятых еще в СССР. Имеется в виду решение о развитии мобильных ракетных комплексов РС-12 «Тополь». Оно мотивировалось тем, что повышение точности американских МБР снижает боевую устойчивость отечественных МБР шахтного базирования. Выход был найден в создании комплексов, обладающих высокой мобильностью, потому способных в угрожаемый период уйти из-под удара. Однако сегодня, когда США обладают спутниками оптической, инфракрасной и радиолокационной разведки (КН-11, «Лакросс» и др.), передающими информацию в реальном масштабе времени, устойчивость «Тополей» стала, по сути, нулевой. Изначальное место базирования «Тополей» известно США с точностью до сантиметра. Движение «Тополя» будет полностью контролироваться противником с момента выхода машины из ангара. Предполагать, что стотонная 22-метровая машина, коей является «Тополь», обладающая высокой заметностью в оптическом, радиолокационном и инфракрасном диапазонах, может «стремительно» раствориться в российских просторах, достаточно наивно. Взрыв ядерного заряда на определенной высоте может вывести из строя сразу всю дивизию «Тополей», вышедших из ангаров. Применительно к МБР шахтного базирования это невозможно, на уничтожение каждой ракеты в шахте требуется отдельный ядерный заряд, причем необходимо добиться прямого попадания в шахту или очень близкого к ней взрыва. Кроме того, в ближайшей перспективе США достигнут возможности поражать боевые машины комплекса «Тополь» обычным ВТО с малозаметных самолетов, а, возможно, и боевых беспилотных летательных аппаратов (БПЛА), которые в условиях продолжающейся деградации системы Противовоздушной обороны (ПВО) смогут беспрепятственно проникать в воздушное пространство РФ. Поразить ракету в шахте с помощью обычного боеприпаса крайне сложно из-за прочности конструкции шахты. Наконец, машина комплекса «Тополь» может быть выведена из строя выстрелом из ручного противотанкового гранатомета (РПГ) или тяжелой снайперской винтовки диверсанта. Проникновение в Россию диверсионных групп через ее протяженные открытые границы со странами СНГ на сегодняшний день не представляет никакой сложности. Применительно к шахтным МБР такой сценарий также нереализуем из-за мощности конструкции шахты, ее подземного расположения и усиленной охраны данных объектов. Действительно высокой боевой устойчивостью обладал мобильный железнодорожный комплекс РТ-23, ракета которого имела не 1 БЧ, как у «Тополя», а 10 БЧ. При этом в походном положении комплекс имел внешний вид обычного вагона-рефрижератора, поэтому обнаружить его средствами наблюдения было невозможно. Симптоматично, что руководство США совершенно спокойно относится к наличию в РВСН комплексов «Тополь», при этом настойчиво требовало от руководства РФ ликвидировать РТ-23. В 1990-е годы это требование США выполнено не было, все комплексы РТ-23 остались в составе РВСН. С приходом к власти В. Путина они были в течение 3 лет выведены из боевого состава и ликвидированы. Что касается многозарядных МБР шахтного базирования РС-18 и РС-20, несмотря на многократное продление срока их службы, они будут в ближайшие годы в ускоренном темпе выводиться из эксплуатации. Дополнительной проблемой является то, что эти ракеты в советское время производились в Днепропетровске, сейчас Украина отказывается осуществлять их техническое обслуживание. Замена их на шахтный вариант «Тополя» не является адекватной, поскольку, во-первых, ведется крайне низкими темпами, во-вторых, «Тополь», как уже было сказано, несет всего 1 БЧ. Возможность создания многозарядного варианта «Тополя», известного под названием РС-24, представляется в высшей степени сомнительной. Если у МБР РС-20 забрасываемый вес составлял 8,8 т, а у РС-18 – 4,3 т, то у «Тополя» он достигает 1 т, у «Тополя-М» - 1,2 т. Это означает, что многозарядный вариант может иметь лишь небольшое количество маломощных БЧ, при этом не останется возможности разместить на МБР средства преодоления ПРО. «Тополь» изначально создавался как однозарядная ракета, попытка изменить данную концепцию приведет лишь к ухудшению его тактико-технических характеристик (ТТХ). При сохранении существующих тенденций (крайне низкий темп строительства новых ракет при ускоряющемся выводе старых) в течение ближайших 10 лет РВСН могут сократиться до 100-200 однозарядных МБР. Переломить эти тенденции в рамках нынешней военной политики невозможно. Создатель «Тополя» (Московский институт теплотехники) и его производитель (Воткинский завод) являются сегодня монополистами в сфере строительства МБР. Для разработки, испытаний и запуска в производство тяжелых многозарядных МБР нового поколения понадобятся многие годы и сотни миллиардов рублей, а также, возможно, формирование качественно новых конструкторских бюро (КБ) и создание новых предприятий-производителей. При всей драматичности ситуации в РВСН, положение с морской составляющей СЯС еще значительно хуже. В 1990-е годы, после серии неудачных испытаний, было принято решение (по-видимому – ошибочное) отказаться от создания БРПЛ Р-39М для перевооружения РПК СН пр. 941. Вместо нее было решено разрабатывать БРПЛ Р-30 «Булава», под которую предполагалось строить новые РПК СН пр. 955. Первая лодка этого типа - «Юрий Долгорукий» - была заложена в 1996 г. В марте 2004 и 2006 гг. было начато строительство второй и третьей лодок этого типа: «Александр Невский» и «Владимир Мономах». Создателем «Булавы» стал автор «Тополя» - МИТ. Предполагалось, что «Булава» будет максимально унифицирована с «Тополем». Надо отметить, что даже в США, традиционно стремящихся к максимальной унификации вооружения и военной техники (В и ВТ), МБР и БРПЛ всегда создавались разными корпорациями и никогда не унифицировались. Это объясняется тем, что условия боевого применения МБР и БРПЛ принципиально различны. БРПЛ стартует из-под воды, ее стартовая платформа (подводная лодка) при этом перемещается в пространстве со всеми возможными степенями свободы. МБР не проходит в момент старта через воду, ее место старта точно определено и неподвижно. Таким образом, перед создателями БРПЛ и МБР стоят очень разные задачи. МИТ всегда специализировался на создании МБР, а созданием БРПЛ занималось Миасское КБ им. Макеева. МИТ никакого опыта создания БРПЛ не имел, «Тополь» изначально создавался как ракета наземного базирования. Не приходится удивляться тому, что на сегодняшний день все испытания «Булавы» оказались в той или иной степени неудачными. Исключение составляло лишь испытание весового макета, однако в этом случае испытывалась не ракета, а пусковая установка. Идущий между военными экспертами спор о том, удастся ли «довести» «Булаву», принял, в значительной степени, схоластический характер. Продолжать его бессмысленно, можно лишь повторить, что до сих пор все испытания БРПЛ заканчивались неудачно. В связи с этим особенно удивителен факт закладки сразу 3 РПК СН под ракету, которой нет. Еще удивительнее, что первый корпус, строящийся уже 11 лет, до сих пор даже не спущен на воду. Непонятно, можно ли каким-то образом переоборудовать эти лодки в том случае, если создать «Булаву» не удастся (например, подобно американским ПЛАРБ типа «Огайо», сделать их носителями крылатых ракет), или десятки миллиардов рублей, уже вложенных в строительство лодок, будут просто выброшены на ветер. Из имеющихся в строю РПК СН лодки пр. 667БДР с ракетами Р-29Р выводятся из состава ВМФ в связи с исчерпанием ресурса как лодок, так и БРПЛ. С 1999 г. в Красноярске было возобновлено производство БРПЛ Р-29РМ для РПК СН пр. 667БДРМ, которые сегодня и составляют основу морской компоненты СЯС. Однако и здесь начинает действовать такой ограничитель, как ресурс самих лодок, которые строились еще при советской власти, в 1985-91 гг. Соответственно, все они, по-видимому, будут списаны до 2020 г. Таким образом, само существование морской составляющей СЯС определяется судьбой «Булавы». Создание нового ракетного комплекса и лодки под него потребует многих лет и сотен миллиардов рублей. В итоге, к середине следующего десятилетия в составе российских СЯС могут остаться не более 300 МБР и БРПЛ и не более чем 600 БЧ на них. В результате это поставит под серьезное сомнение выполнение ими функции ядерного сдерживания. У США появится возможность с помощью обезоруживающего неядерного удара (с применением высокоточного оружия) уничтожить почти все российские СЯС, а единичные уцелевшие ракеты будут добиты с помощью стратегической ПРО. Стратегические силы Китая к этому времени сравняются с российскими или даже обойдут их по размерам. Учитывая абсолютное превосходство НОАК над ВС РФ в силах общего назначения и крайне низкую чувствительность китайцев к собственным людским потерям, возникнет ситуация когда Пекин, как и Вашингтон, сможет разговаривать с Москвой с позиции силы. Говорить о гарантиях суверенитета РФ со стороны ВС РФ в этом случае будет бессмысленно. Авиационная компонента СЯС в последние 8 лет была наиболее стабильной по своему составу. Некоторое уменьшение числа крылатых ракет в период с 1999 по 2007 гг. является чисто формальным, поскольку Ту-95МС6 и МС16 достаточно быстро трансформируются друг в друга (увеличение числа КР приводит к уменьшению дальности полета). Однако Ту-95МС устарели морально и физически, их постепенный вывод из состава ВВС уже начался. Количество Ту-160 слишком мало, чтобы компенсировать сокращение других компонентов СЯС, строительство новых, видимо, не предполагается (лишь низкими темпами проводится модернизация существующих машин). Кроме того, стратегические бомбардировщики могут использоваться для решения боевых задач в неядерном снаряжении в ходе обычных войн, что повышает их боевую ценность для ВС в целом, но снижает значение как составляющей СЯС. В качестве яркого примера типичной властной «оболванивающей» пропаганды можно привести заявления некоторых российских официальных лиц о том, что к 2015 г. авиационная группировка СЯС будет увеличена до 50 бомбардировщиков Ту-95МС и Ту-160. Как уже говорилось, сегодня ВВС РФ имеют 79 таких самолетов, т.е. уменьшение группировки на 29 единиц подается как ее увеличение (некоторые СМИ трактовали данное заявление таким образом, что до 2015 г. будет построено 50 стратегических бомбардировщиков). Впрочем, из данного заявления можно сделать вывод, что за 8 лет количество Ту-95МС сократится почти вдвое. В качестве единственного положительного момента в развитии СЯС можно отметить начало строительства новой серии РЛС системы предупреждения о ракетном нападении (СПРН) типа «Воронеж». В данном случае важно не только и даже не столько техническое обновление средств СПРН, сколько избавление России от зависимости от экономического и политического шантажа со стороны других стран СНГ. Сегодня из 8 станций СПРН лишь 3 находятся на территории РФ, 2 – на Украине, по 1 – в Белоруссии, Азербайджане и Казахстане. Зависимость от соседей в столь чувствительном вопросе едва ли допустима. В целом, тенденции в развитии СЯС таковы, что утрата не просто относительного паритета с США, но потеря способности выполнять функцию ядерного сдерживания в отношении не только США, но и Китая, представляется в ближайшем историческом будушем практически неизбежной. Для перелома ситуации необходимо принятие соответствующих стратегических решений и вложение очень значительных средств. При этом остается вопросом, способен ли сегодня российский ВПК выполнить задачу создания новых стратегических систем даже в том случае, если такая задача будет поставлена и на ее решение будут выделены достаточные средства. 2.3. Силы общего назначения Ситуацию с силами общего назначения сегодня можно считать несколько менее критической, чем положение СЯС, лишь потому, что их боеспособность не настолько критически важна для сохранения суверенитета и территориальной целостности РФ, как боеспособность СЯС. Тем не менее, без наличия полноценных сил общего назначения обороноспособность РФ обеспечить невозможно (особенно учитывая тот факт, что боевое применение СЯС означает угрозу гибели человеческой цивилизации), при этом здесь налицо те же тенденции, что имеют место и в СЯС. На развитии сил общего назначения критическим образом сказываются: - отсутствие внятной концепции военного строительства; - неопределенность относительно внешних угроз и типа войн и конфликтов, которые придется вести ВС РФ (об этом речь шла выше). Если перед СЯС стоит задача нанесения неприемлемого ущерба любому вероятному противнику, в т.ч. наиболее сильному, то определить территориальную и видовую структуру, количество и тактико-технические характеристики (ТТХ) В и ВТ сил общего назначения, характер боевой подготовки невозможно без четкого понимания того, какого типа войны с каким противником им придется вести. Сравнение с 1990-ми годами с точки зрения закупок новых образцов В и ВТ, как и в случае с СЯС, будет не в пользу «эпохи Путина». Например, за 1992-99 гг. сухопутные войска получили 120 танков Т-90 (4 батальона) и до 30 Т-80У (1 батальон). За 2000-2007 гг. поступление танков не превысит 90 Т-90 (3 батальона). Всего в сухопутных войсках (СВ) насчитывается примерно 200 танковых батальонов, кроме того, значительное количество танков находится на базах хранения. Возникает сомнение в том, насколько вообще целесообразно обновление танкового парка такими темпами. Поставки новых танков в сухопутные войска Гораздо хуже ситуация в ВВС (речь идет о фронтовой авиации, о поставках стратегических бомбардировщиков Ту-160 было сказано в разделе, посвященном СЯС). В 1992-99 гг. ВВС получили до 100 машин (Ту-22М3, Су-24М, Су-39, Су-27, Су-30, Су-35, МиГ-29С, МиГ-31Б). За 2000-2007 гг. для ВВС было закуплено всего 2 новых самолета Су-34, причем об их принятии на вооружение было официально объявлено еще в конце 2006 г., однако в строевую часть они поступили лишь в середине 2007 г., что свидетельствует о наличии серьезных технических проблем у этой машины. Всего в ВВС числится до 1700 боевых самолетов, что также вызывает серьезные вопросы по поводу таких низких темпов обновления авиационной техники. Кроме того, было модернизировано 30-40 Су-27 и Су-25. Поставки новых самолетов в ВВС В связи с этим следует отметить, что в отечественных СМИ количество закупленных образцов новой техники и модернизированных образцов старой техники нередко суммируется и подается как количество новой техники, что абсолютно неправомерно и может рассматриваться как результат прямой подтасовки фактов. Как несложно понять, модернизация, будучи, безусловно, процессом сколь полезным, столь и – в ряде случаев - необходимым, не увеличивает количества В и ВТ в составе ВС, не обеспечивает бесконечного продления ресурса старой техники и не придает ей принципиально новых боевых возможностей. Впрочем, «новизна» новой техники также в высшей степени сомнительна. Так, и Т-90, и Су-34 были созданы еще в советский период. Более того, как уже было сказано, закупки Т-90 производились в начале 1990-х, причем в количествах больших, чем сейчас. Таким образом, вопрос о целесообразности возобновления закупок техники, которая не является принципиально новой, при этом производится в крайне незначительных количествах, становится еще более острым. Здесь также можно отметить специфическую медиа-политику власти: которые, например, выставленный на авиасалоне МАКС-2007 истребитель Су-35 был представлен в качестве новейшего и показанного впервые, хотя первый образец этого самолета поднялся в воздух в 1985 г. и был представлен на выставке еще в 1992 г. Что касается наземной ПВО, без которой, в частности, невозможно функционирование СЯС (без прикрытия средствами ПВО боевая устойчивость даже шахтных МБР близка к нулю), то за 1992-99 гг. зенитно-ракетные войска (ЗРВ) получили около 30 дивизионов (т.е. не менее 5 полков) зенитно-ракетных систем (ЗРС) С-300ПМ. После 2000 г. первая техника в ЗРВ поступила лишь в середине 2007 г. Ей стал 2-дивизионный полк ЗРС С-400, поставленный на боевое дежурство в Московской области. Можно отметить, что, начиная с 2000 г., официальные представители ВС делали заявления о том, что С-400 будет принята на вооружение либо в текущем, либо в наступающем году. Ценность этих «военно-патриотических» заявлений теперь нам ясна. Поставки систем ПВО Аналогичная ситуация имеет место с оперативно-тактическим ракетным комплексом (ОТРК) «Искандер». Заявления о его скором принятии на вооружение регулярно следуют с 2003 г., однако, судя по имеющимся данным, ОТРК «Искандер» не поступил на вооружение СВ РФ до сих пор. В связи с этим вызывает массу вопросов действующая государственная программа вооружений на период 2006-2015 гг. Непонятно, чем обосновано количество и типы закупаемых В и ВТ, предусмотренных ей, а также выполнимость этой программы, если учесть, что все предыдущие программы были сорваны. Например, неясно, удастся ли закупить запланированные этой программой 1400 танков Т-90 (для выполнения программы по данному классу вооружений темп закупок необходимо увеличить в 6 раз по сравнению с нынешним), почему они закупаются именно в таком количестве (по вышеупомянутому ДОВСЕ только к западу от Урала Россия может иметь 6350 танков), насколько целесообразна закупка именно этих танков, которые, как уже было сказано, нельзя считать по-настоящему современными. Аналогичные вопросы возникают и по поводу запланированного этой программой приобретения 58 истребителей-бомбардировщиков Су-34. Неясно, насколько техническое состояние этого самолета позволяет принять его на вооружение, способен ли ВПК выполнить данную программу, насколько целесообразно закупать именно этот самолет и именно в таком количестве. Предполагается, что он должен заменить фронтовой бомбардировщик Су-24, который имелся в составе ВВС РФ в количестве около 500 единиц. Бывший (2001-2007 гг.) министр обороны С. Иванов в присущей этому чиновнику манере «милой, обезоруживающей некомпетентности» неоднократно заявлял, что 1 Су-34 способен заменить 10 Су-24. Между тем, сравнение ТТХ этих самолетов показывает, что в реальности 1 Су-34 может заменить в ходе боевого вылета 1,5-2 Су-24. При этом совершенно очевидно, что цикл наземного обслуживания Су-34 не уменьшился в 10 раз по сравнению с таковым у Су-24, работоспособность экипажа Су-34 также не может повыситься в 10 раз по сравнению с аналогичным показателем экипажа Су-24. Соответственно, эскадрилья самолетов Су-34 не может сократиться в 10 раз по сравнению с эскадрильей Су-24 (т.е. до 1-2 самолетов). Для адекватной замены 500 Су-24 требуется 200-300 Су-34, а не 58. То же самое можно сказать про ЗРС С-400. Программа вооружений предусматривает принятие на вооружение 18 дивизионов этой системы. Это, в зависимости от конфигурации, может составить от 3 до 9 полков (именно полк, а не дивизион является полноценной боевой единицей этой ЗРС). Таким количеством невозможно не только прикрыть основные административные и промышленные центры, но даже обеспечить функционирование СЯС. Заявления официальных лиц о том, что ТТХ С-400 в 3 или более раз выше, чем у С-300, поэтому ее требуется в 3 раза меньше, вызывают, по крайней мере, большое удивление. Во-первых, даже сейчас в ВВС и ПВО РФ имеется не менее 70 дивизионов ЗРС С-300, причем все без исключения специалисты признают, что этого недостаточно для обеспечения функционирования надежной ПВО страны. Во-вторых, никакое повышение ТТХ не подразумевает количественного сокращения ниже определенного предела хотя бы потому, что одной зенитной ракетой невозможно сбить более одной цели (в реальном бою эффективность ПВО всегда будет ниже 1, т.е. на 1 уничтоженную цель будет приходиться более 1 ЗУР). Соответственно, если количество целей превысит количество готовых к пуску ракет, ЗРС не сможет выполнить задачу по отражению налета, какими бы высокими ТТХ она не обладала. Приобретение какой-либо другой авиационной техники государственной программой вооружений не предусмотрено (за исключением Як-130, который является учебным, а не боевым самолетом). Важнейшим вопросом остается состояние программы создания истребителя 5-го поколения. Это единственная в РФ программа создания действительно нового образца В и ВТ (по крайней мере, из тех, что не являются секретными). В США тяжелый истребитель 5-го поколения F-22 с 2004 г. поступает на вооружение, им уже укомплектовано 1-е авиакрыло. Каково состояние российской программы, понять чрезвычайно сложно. 18 января 2007 г. бывший главком ВВС В. Михайлов заявил, что «в настоящее время начат этап реального проектирования двигателя 5-го поколения». В Северной Америке «реальное проектирование» двигателя F-119PW-100 началось в 1987 г. Таким образом, есть основание предположить, что отставание российской программы создания истребителя 5-го поколения от аналогичной программы США составляет не менее 20 лет. В данном случае это, безусловно, не отменяет целесообразности работы над программой, поскольку отказ от нее означал бы прекращение существования ВВС и авиапрома РФ и возникновение критической зависимости страны от закупок авиатехники за рубежом, что, разумеется, совершенно неприемлемо. Тем не менее, подобное отставание носит критический характер и требует, по-видимому, принятия радикальных решений. Чрезвычайно странной представляется ситуация с принятием на вооружение нового ударного вертолета для замены Ми-24. Еще в декабре 1987 г. были подведены итоги конкурса, на котором Ка-50 одержал победу над Ми-28. В 1995 г. указом президента РФ Ка-50 был принят на вооружение и выпущен серией в 5 единиц. 2 вертолета этого типа в 2001 г. успешно участвовали в боевых действиях в Чечне. Тем не менее, в 2004 г. было официально объявлено, что на вооружение поступит Ми-28 в количестве 50 единиц. Остается неясным, почему принято такое решение, чем определяется количество закупаемых машин (по ДОВСЕ только к западу от Урала РФ может иметь 855 ударных вертолетов). При этом следует отметить, что до сих пор ни один серийный Ми-28 на вооружение не принят, хотя о поступлении первых машин в части сообщалось в середине 2006 г. Крайне неоднозначной остается ситуация с оснащением ВС РФ беспилотными летательными аппаратами (БПЛА). В настоящее время Россия по этому классу вооружений отстает не только от крупнейших западных стран, но и, например, от Ирана. На сегодняшний день развитие БПЛА является одним из важнейших направлений военно-технической политики во всех основных армиях мира. БПЛА позволяют обеспечивать войска разведывательной информацией в реальном масштабе времени, снижают потери в пилотируемых самолетах и вертолетах и летном составе. США уже имеют опыт успешного применения не только разведывательных, но и боевых БПЛА. При этом в отечественной программе вооружений до 2015 г. о беспилотных аппаратах не говорится вообще, что вызвало крайне негативную реакцию всех без исключения независимых военных экспертов. Официальные представители Минобороны заявили, что БПЛА проходят по статье «средства разведки». На авиасалоне МАКС-2007 был представлен макет боевого БПЛА «Скат», обладающего, судя по представленным сведениям, высокими ТТХ и малой радиолокационной заметностью. Если приведенная об этой машине информация верна, это означает безусловный прорыв в развитии отечественной беспилотной авиации. К сожалению, официальные заявление далеко не всегда соответствуют действительности (это было показано выше на нескольких примерах). Аналогичная ситуация складывается в ВМФ. В 1992-99 гг. ВМФ РФ получил от промышленности около 50 боевых кораблей и катеров, заложенных еще при СССР. Это: - 14 атомных подводных лодок (по 5 пр. 949А и 971, по 1 пр. 09780, 671РТМК, 945А, 1851), - 1 ракетный крейсер пр. 1144 («Пётр Великий»), - 3 эсминца (1 пр. 11551 и 2 пр. 956), - 1 сторожевой корабль пр. 1154, - 2 малых противолодочных корабля (МПК) пр. 1124М, - 1 малый ракетный корабль (МРК) пр. 1239, - 7 ракетных катеров пр. 12411, - более 10 пограничных катеров пр. 10410, - 8 тральщиков, 1 БДК пр. 775. Кроме того, в эти годы были построены (от закладки до передачи флоту) 1 ПЛА пр. 971, 2 ПЛ пр. 877, несколько катеров пр. 10410. Было начато строительство 6 ПЛА (2 пр. 949А и 4 пр. 971), около 10 катеров пр. 10410. В 1992-94 гг. 24 истребителями Су-33 был укомплектован единственный в России корабельный истребительный авиаполк, размещённый на единственном авианосце «Адмирал Кузнецов» (официально этот корабль классифицируется как авианесущий крейсер). В 1990-е были заложены (кроме РПК СН пр. 955, о которых говорилось в разделе о СЯС) головные корабли новых проектов: ПЛА пр. 885 «Северодвинск», ПЛ пр. 677 «Санкт-Петербург», сторожевой корабль пр. 1244 «Новик». Именно с 2000 г. поступление новых кораблей на флот резко снизилось. Были достроены ещё 3 единицы, заложенные при СССР: 1 ПЛА пр. 971 («Гепард»), 1 ракетный катер пр. 12411 и 1 тральщик. При этом была потеряна ПЛА пр. 949А «Курск», введенная в строй в 1995 г. Из кораблей, заложенных в 1990-е, были достроены 6 катеров пр. 10410 и ПЛ «Санкт-Петербург», в последние 2 года заложены ещё 2 ПЛ этого типа. ПЛ «Санкт-Петербург» в настоящее время проходит испытания, которые затягиваются из-за серьезных технических проблем. ПЛА «Северодвинск» остается на верфи на протяжении уже 14 лет. Судя по высказываниям ряда представителей ВМФ, даже если эта лодка и будет достроена, она останется в единственном экземпляре. В свете этого факта особенно удивительна описанная выше закладка 3 РПК СН пр. 955. Строительство ракетных лодок требует одновременного строительства, как минимум, такого же (оптимально – удвоенного) количества многоцелевых ПЛА для обеспечения действий РПК СН. В условиях абсолютного превосходства ВМС США над ВМФ РФ в надводных кораблях, отсутствие еще и многоцелевых ПЛА делает развертывание РПК СН в море в боевых условиях невозможным. Весьма странная ситуация сложилась со сторожевым кораблем «Новик». Он был заложен в июле 1997 г. в Калининграде под новые системы вооружений и должен был стать самым мощным в мире кораблём класса «фрегат». Однако вскоре строительство «Новика» было прекращено (в лучшем случае он будет достроен как учебный корабль почти без вооружения), а в Санкт-Петербурге в декабре 2001 г. начал строиться сторожевой к

Дата — 26 Ноября 2007 года
Опубликовано — АПН, 26 11. 2007.